Гражданские коммуникации   


Содержание

Издательский дом "КОММЕРСАНТЪ"

(По материалам газеты "Коммерсантъ–Daily", журнала "Профиль" и Национальной электронной библиотеки. )

Как все русские писатели вышли из гоголевской шинели, так и половина журналистов Москвы вышла из издательского дома "Коммерсантъ". Современная журналистика как она есть – основанная на фактах, без излишних шестидесятнических слез и патетики,– тоже сформировалась благодаря "Коммерсанту". На сегодня это наиболее раскрученная и дорогая торговая марка на рынке печатной периодики. Под этой маркой сотни тысяч потребителей ежедневно получают высококачественную информацию, которой они привыкли доверять. Под маркой "твердого знака" к подписчикам и в розницу поступают ежедневная газета "Коммерсантъ–Daily", еженедельники "Коммерсантъ–Власть" и "Коммерсантъ–Деньги", журнал "Столица", ежемесячные журналы "Домовой" и "Автопилот". Все эти издания родились вместе с рыночными отношениями и оказали определенное влияние на их развитие. Заняв свои ниши первыми, они стали лидерами рынка независимой прессы.

Предыстория

Прадедушкой "Коммерсанта" был кооператив "Факт". Прадедушка торговал информацией. Любой. В 1989–м в "Вечерке" появилось маленькое рекламное объявление под заголовком "Вторая работа". Всем желающим устроиться на работу по совместительству предлагалось явиться по указанному адресу, захватив десять рублей. Через несколько дней в той же газете появилось другое объявление – с обращением к работодателям. Если им требовались сотрудники, они могли явиться по тому же адресу, захватив с собой 100 рублей. Надо ли объяснять, что две эти очереди выстроились у одного здания на Хорошевском шоссе, но в разные двери? И надо ли говорить, что одна очередь полностью удовлетворила интересы другой? Затем "Факт" создал мощную юридическую службу для консультаций по созданию кооператива и борьбе со злоупотреблениями властей. "Пожарная команда" "Факта" по просьбе подвергшихся притеснениям кооператоров срочно вылетала во все города СССР и добивалась восстановления закрываемых властями кооперативов. Вся Москва ринулась на Хорошевское шоссе, 41. И не только Москва – весь Союз.

В августе 1989 года вышел нулевой номер первой частной газеты "Коммерсантъ", которая впоследствии стала самым популярным изданием в СССР. Своих первых читателей газета более прочего поражала логотипом с дореволюционным "Ъ" на конце, ехидными заголовками, карикатурами вместо привычных фотографий и остроумными политическими монологами Максима Соколова.

Название будущей газете, скорее всего, придумал Владимир Егорович Яковлев. Газета "Коммерсантъ" существовала в дореволюционной России. На первой ее полосе жирным шрифтом было набрано: "Самое осведомленное, независимое издание, освещающее вопросы торгово–промышленной и финансовой жизни". Собственно, все эти "параметры" семидесятилетней давности как нельзя лучше подходили для новой перестроечной газеты. Причем особый упор сделали на осведомленности и независимости.

Яковлев набрал профессиональную команду. Кто–то работал с ним в "Факте", как, например, Ксения Пономарева, ставшая затем генеральный директором ОРТ, кого–то он знал еще по журналистскому прошлому. Газета получилась сверхнезависимой. Яковлев дал установку "мочить" всех без разбора, кроме Юрия Лужкова и Любови Кезиной. Если с первым все понятно, то вторая была – и остается – всего лишь главой департамента образования Москвы. Ее "неприкосновенность" объяснялась просто: издательский дом располагался (и остается там по сей день) в здании бывшей школы на улице Врубеля. А школами, понятное дело, ведает департамент образования.

Это были времена, когда премьер Рыжков узнавал о подоплеке громкого скандала вокруг АНТа из "Коммерсанта", когда вся страна находила курс доллара только в "Коммерсанте", а цены на жилье риэлтерам вообще диктовали в "Коммерсанте",. Через год существования газеты цензура в СССР была отменена. Зато вместо объявлений появилась первая печатная реклама, а не просто объявления. И, конечно,. в "Коммерсанте".

19 августа 1991 года "Коммерсантъ", оказался в числе первых запрещенных ГКЧП изданий. А 21–го, когда все кончилось, утром в редакцию ввалился редактор одного из отделов и мрачно изрек: "Сбылись мои худшие предположения". Повисла гнетущая пауза – за эти три дня коллектив привык к самым невероятным поворотам событий. "Придется сдавать номер", – выдохнул он. Все поняли, что путч действительно провалился. Мало кто знает, что "Общая газета" – единственное оппозиционное издание, вышедшее в дни переворота, было на 99% сделано редакцией "Коммерсанта". Газета распространялась бесплатно, но пользовалась таким спросом, что ее начали продавать по три рубля.

К 1992 году СССР развалился. Начались гайдаровские реформы. А за ними ваучерная приватизация. Отслеживать эти стремительные перемены в еженедельном ритме было невозможно. Потребовалась новая ежедневная газета. И 7 сентября 1992 года вышел пилотный номер "Коммерсанта–Daily", а чуть позже стал выходить аналитический еженедельник "Коммерсантъ". Именно в "Коммерсанте" тогда было придумано выражение "новые русские". Так называлась целая рубрика. Сотрудники "Коммерсанта" вкладывали в это понятие совершенно иной, позитивный смысл. Так назвали новый класс собственников и предпринимателей, на которых газета ориентировалась. Получилось как некогда с компьютерами: никаких таких "новых русских" не было. Но когда о них написали – они появились и зажили своей анекдотической жизнью.

К 1993 году стало ясно, что "жизнь удалась", и от изданий о том, как зарабатывать деньги, редакция перешла к журналам о том, как правильно и со вкусом их тратить. Появился ежемесячник "Домовой", а год спустя – автомобильный журнал "Автопилот". В этом же 1993–м редакции пришлось выпустить одно незапланированное издание. Это был дневник Ники Куцылло "Записки из Белого дома", написанный по горячим следам октябрьских событий. За съемку этих же событий фотокорр "Коммерсанта" Эдди Опп получил премию на престижнейшем мировом конкурсе World Press Photo. 28 сентября 1994 появился журнал "Деньги".

В конце 1994 года Яковлев купил журнал "Столица". Журнал запускали несколько лет. Причем Яковлев хотел сделать из него нечто противоположное всем своим прежним журналистским установкам. Упор в новом издании делался на авторский стиль. Планировалось составить журнал из длинных, сентиментальных, в духе 60–х годов, очерков.

Правда, неожиданно пришлось затею отложить: в 1996–м издательский дом был брошен на выпуск газеты "Не дай Бог!". На этом заказе заработали несколько миллионов долларов. К тому же, по слухам, Яковлев добился списания банками прежних своих долгов (благодаря покровительству в самых высоких эшелонах власти).

После выборов Яковлев всей душой отдался "Столице".

– Любовь Яковлева к нам была обременительной,– вспоминают работавшие там журналисты. Сотрудникам раздали мобильные телефоны, по утрам на столах их ждали живые цветы. Рядом в вазах лежали бананы, финики, кедровые орехи – все то, что способствует хорошей жизнедеятельности организма. Наличие витаминов на столах Яковлев контролировал лично. Он вообще контролировал в "Столице" все.

– Выход первого номера "Столицы",– рассказал очевидец,– мы должны были отпраздновать на широкую ногу. Для этого арендовали трамвай–ресторан "Аннушка", что ездит вокруг Чистых прудов. Каким–то образом удалось договориться, что на этот раз "Аннушка" будет разъезжать всюду, где в Москве проложены трамвайные рельсы. За нами должен был следовать конный кортеж с прекрасными наездницами. Но как раз в этот день в городе случился снегопад. Наездницы потерялись в пути.

Стоявшие на трамвайных остановках граждане, которых мы по требованию Яковлева должны были поить шампанским, встречали нас криками: "Так это из–за вас, мерзавцев, мы тут уже час мерзнем?"

...В конце 1997 года выяснилось, что "Столица" приносит издательскому дому колоссальные убытки (в банковских кругах назывались цифры до $300 тысяч). Журнал закрыли. Но отношений издательского дома с главным кредитором – банком СБС–АГРО – это все равно не спасло. Денег брать стало неоткуда. Издательский дом объявил о продаже акций.

Хозяин

В конце июня 1998 года в печати прошло сообщение, что издательский дом "Коммерсантъ" продает 78% своих акций. И хотя отец–основатель "Ъ" Владимир Яковлев уже несколько лет как отошел от дел и практически все время проводит за границей, новость эта несколько оживила интерес к его персоне.

Фигура Яковлева овеяна множеством легенд. С одной стороны, он наш журналистский гений, эдакий русский Роберт Максвелл, с другой – не совсем корректный (если формулировать очень мягко) в финансовых вопросах бизнесмен.

Он родился 8 марта 1959 года в семье журналиста Егора Яковлева. Имя Володя ему, вероятно, дали в честь Ленина: в те времена его папа, зам. главного редактора газеты "Ленинское знамя", неустанно писал книги и сценарии об Ильиче. Кстати, дедушка Володи, тоже Владимир, был видным революционером в ведомстве Дзержинского, занимался коллективизацией на Украине.

Как и следовало ожидать, в 1977–м Яковлев–младший поступил на журфак МГУ. Вряд ли здесь стоит преувеличивать роль его отца: Егор Яковлев прославился лишь в 1986–м, когда возглавил "Московские новости". На журфаке в те годы училось много детей всяческих знаменитостей. Однажды нашего героя спросили: "А ты чей сын? Актера Юрия Яковлева?" Володя сказал, чей он сын, – окружающие лишь пожали плечами.

В те далекие студенческие годы Яковлев–младший был интеллигентен, скромен, молчалив и очень хорош собой. Он неплохо играл на гитаре и красиво пел романсы. В составе факультетского ВИА "Плакат" не без удовольствия исполнял песни про БАМ. Когда же студенческая юность свое отпела, Володю распределили стажером в газету "Советская Россия" – один из самых звонких рупоров партии. В ту пору там работало немало будущих зубров постперестроечных масс–медиа – Артем Боровик, Василий Голованов, Дмитрий Лиханов.

– Его уже тогда,– говорит один из бывших сослуживцев,– очень волновало все связанное с частной инициативой. Он, например, сделал и опубликовал материал о частном извозе, что казалось вообще нереальным. Очень хотел сделать репортаж с фабрики Гознак, где печатают деньги.

Сам Яковлев спустя годы вспоминал: "Меня увлекала игра – добывание информации, игра с журналистским удостоверением, с газетным начальством, когда надо было склонить его на публикацию статьи".

Для того чтобы поведать, скажем, о злоупотреблениях в сфере торговли, Яковлев–младший мог явиться в магазин и, прикинувшись своим парнем (а обаяния ему не занимать), выведать все, что нужно.

И здесь кроется концептуальное расхождение между отцом и сыном. Егор Владимирович всегда искренне полагал, что журналист должен действовать прямо и открыто – прийти, показать удостоверение, задать нужные вопросы... Но Владимир Егорович подспудно вырабатывал свою профессиональную этику, которая заключалась в полном отсутствии этики. Все нравственно, если помогает добыть информацию и ведет к успеху.

– Проблемы морали Володю не волновали никогда,– замечает один из его коллег по "Советской России". – Для достижения своих задач он бы ни перед чем не остановился. Он вполне естественно ощущал себя эдаким центром Вселенной. Все вокруг должно было работать на него. Он подавлял окружающих, засасывал, переваривал и потом хладнокровно выплевывал.

Самой громкой его статьей в "Советской России", которую тогда читало все Политбюро, стал материал о клакерах Большого театра – тех, кто за хорошие деньги организует артистам реакцию зала, триумф или провал.

– Мы привлекали милицию, связывались с КГБ, – рассказывал Яковлев,– действовали ночью. Мои ребята дежурили у всех выходов Большого театра...

Можно себе представить напор никому не известного корреспондента, заставившего работать на себя Комитет госбезопасности. При этом литературным дарованием корреспондент Яковлев не блистал. "Его всегда интересовал лишь сюжет, интрига".

Утверждают, что из Яковлева получился бы первоклассный следователь, настоящий Глеб Жеглов. Между прочим, его особой страстью с юных лет остаются колющие и режущие предметы. В той же "Советской России" он метал в дверь ножницы, поэтому в комнату, где сидел Яковлев, сослуживцы заходили, на всякий случай слегка пригнувшись.

Никто не помнит, чтобы в крупной партийной газете Яковлев выказывал политическую активность. Впрочем, в партию он вроде собирался вступить, но кто–то ему помешал.

Из "Советской России" его, уже имевшего славу "золотого пера", переманил журнал "Работница". Там Яковлев прославился тем, что организовал творческую экспедицию по следам жен декабристов и выбил под это широкомасштабное мероприятие деньги, равные годовому гонорарному фонду журнала. Чуть позже стало известно, что искать следы декабристских жен отправился один–единственный корреспондент. Вся же экспедиция во главе с Володей Яковлевым счастливо отдыхала в Москве. Впрочем, по прошествии времени проверить это сложно. Достоверно известно лишь то, что из "Работницы" Яковлева выгнали. Но это было уже не так важно – в стране начиналась перестройка.

Предприимчивый Владимир Егорович стал квартирным маклером. Правда, грандиозных успехов на этом полулегальном поприще он не добился и через год вернулся в журналистику. В начале 1988 года вместе с друзьями он организовал кооператив "Факт", который предоставлял всем желающим юридические и финансовые консультации. Яковлев всюду развесил объявления: "Трудоустраиваем в кооперативы при помощи компьютерной базы". Словосочетание "компьютерная база" в ту пору действовало на граждан гипнотически. На самом деле в конторе у Яковлева компьютерами не пахло, но на следующее же утро у дверей выстроилась очередь страждущих. За поиск рабочего места они платили какую–то небольшую сумму. На эти средства "Факт" купил компьютеры и действительно оснастил их базой.

"Факт" рос стремительно. Яковлев уже состоял в Союзе объединенных кооперативов СССР, и вице–президент Союза Артем Тарасов предложил ему создать новый печатный орган. (Ныне Артем Тарасов, как известно, проживает в Лондоне, а другой вице–президент СОК, Иван Кивелиди, убит несколько лет назад.) Деньги на издание нашли за границей.

– Американец, миллиардер Том Дитмар,– рассказывал подробности Яковлев в интервью Борису Утехину,– инвестировал деньги в газету. Я познакомился с ним совершенно случайно в Москве еще до создания газеты. Потом он уехал, появился "Коммерсантъ", возникла потребность в инвестициях... Вместе с Ксенией (жена Яковлева, Ксения Махненко) мы поехали в Америку и около недели жили у Тома. Дитмар с большой охотой – тогда в Америке это было модно – решил с нами сотрудничать. Он приобрел эксклюзивные права на распространение "Коммерсанта" в ряде стран, мы – около 300 тысяч долларов. Исключительно в виде техники, оборудования. Купили тогда все, что можно было купить. Вот, собственно, и весь секрет. И за счет этого запустились.

Щедрому американцу не вернули ни цента, так как, по словам того же Яковлева, "условия сделки не предполагали такого поворота событий".

Одновременно с "Ъ" было создано информационное агентство "Постфактум", к чему Яковлев тоже приложил свою руку. Его партнером стал Глеб Павловский, бывший зампред "Факта", а ныне аналитик, "серый кардинал" многих политических кампаний и скандалов.

– Тогда вместе с Володей,– говорит Павловский,– мы вводили термины "ньюсмейкер" и "эксперт". У меня остались теплые воспоминания о совместной работе. Согласно идее Яковлева и Павловского, "Постфактум" должен был стать агентством, обслуживающим только "Коммерсантъ". Потом от этой идеи отказались, но сам принцип "все свое ношу с собой" позднее воплотился в издательском доме "Ъ", где есть свое фотоагентство "Примус", рекламная служба "Знак", дизайн–бюро "Кит–Арт".

Когда "Коммерсантъ" разросся, часть его акций продали некоей французской фирме. Впоследствии пути издательского дома и французов разошлись. Сегодня французской фирмы, заплатившей за долю в "Коммерсанте" значительную сумму, в списке акционеров ИД нет. Видимо, таковы были опять–таки (как в случае с американцем) условия контракта.

Стиль общения главного редактора с подчиненным был (и остается) весьма специфическим. Так, наверное, вели себя восточные сатрапы с покоренными народами.

– Он считал, что покупает человека со всеми потрохами,– говорит один из бывших "солдат" "диктатора".

Людям, не разделявшим спортивные увлечения босса, было гораздо труднее сделать карьеру в издательском доме. Яковлев запретил подчиненным пить – весьма распространенный порок в журналистской среде. Тех, кого удавалось застукать за этим занятием, "приговаривали" к принудительному посещению спортивного зала.

Никакой "тарифной сетки" не существовало. Главный редактор называл сумму жалованья произвольно. Штрафы "Коммерсанта" тоже были славной придумкой Владимира Егоровича. Рублем наказывали за просроченный "дед–лайн" и вовремя не отслеженные новости.

Когда один из заведующих отделом покинул "Ъ" и увел за собой часть сотрудников, гневный Яковлев явился в комнату, где "диссидент" забирал из стола вещи, внезапно заломил тому руку, стремительно подвел к лестнице и дал пинка.

Нередко какой–нибудь ценный сотрудник, утомленный яковлевскими экзерсисами, сообщал ему о своем намерении уйти.

– Тогда,– рассказывают знающие люди,– Володя обещал ему квартиру, машину и Бог знает что еще. Сотрудник успокаивался и не увольнялся. Но и машины с квартирой не получал. Так могло повторяться много раз. В конце концов человек кричал: "Нет, теперь–то я уйду железно! Все! Мосты сожжены". Шел к Яковлеву, и тот говорил: "Ну, завтра утром у тебя точно будет машина. Вот здесь, у входа". И снова обманывал.

Яковлевское увлечение буддизмом уже стало притчей во языцех. Впрочем, интересуется Владимир Егорович не только буддизмом, но шире – разнообразными восточными учениями. Набрасывается на них с жадностью голодного человека, а потом так же быстро остывает. Яковлев – большой поклонник индийского философа Раджниша, который, как известно, рекомендовал приобщаться к Высшей Мудрости посредством группового секса.

Одержимость Востоком, похоже, носит у Яковлевых семейный характер. Младшая сестра Владимира Егоровича, Александра, владеет магазином "Путь к себе" и издает одноименный журнал.

Когда скончался Карлос Кастанеда, сотрудники отдела культуры, памятуя о пристрастиях шефа, написали прочувствованный некролог. Принесли на визу Яковлеву. Тот взглянул уничтожающе: "Что за идиоты работают в "Коммерсанте"?! Вы понимаете, что Кастанеда не может умереть?"

...В середине марта 1997–го Владимир Егорович объявил, что уезжает на месяц за границу. Снова его увидели на улице Врубеля лишь полгода спустя. Затем он выехал вновь. Очень осведомленные источники сообщают, что наш герой, который ныне находится в Голландии, не собирается возвращаться в Россию. Вместе с неким доктором Аликом, соратником по тибетским поискам "пути к себе", Владимир Егорович Яковлев, затеял новый бизнес. На Западе еще немало людей, готовых подарить ему миллион.

Организация работы

Принцип объективности и независимости суждений был принят за основу еще при создании самого первого издания – еженедельной газеты "Коммерсантъ". Но уже вскоре издательский дом вырос в огромный, отлаженный как часы механизм, и умозрительный принцип превратился в технологию. Производство информации устроено таким образом, что ее объективность и неангажированность обусловлены технологически. В этой технологии есть несколько составляющих. Первая – это система управления. Издательский дом "Коммерсантъ" представляет собой холдинг, в котором компактный управленческий аппарат осуществляет прямое и централизованное руководство всеми коммерческими и техническими службами.

Орган под названием "Объединенная редакция" включает в себя редакции трех изданий: газеты "Коммерсантъ–Daily", еженедельников "Коммерсантъ–Власть" и "Коммерсантъ–Деньги". Выходящие под маркой "твердого знака" журналы "Столица", "Домовой" и "Автопилот" в объединенную редакцию не входят. В структуру издательского дома "Коммерсантъ" также входят еще три службы: дизайн–бюро "КитАрт", агентство по распространению Incompress и рекламное агентство "Знак". Обслуживают они преимущественно интересы издательского дома, оставаясь при этом относительно самостоятельными.

Жесткая система управления направлена не только на поддержание постоянного контроля над нестабильным издательским бизнесом. В этом есть и более глубокий смысл: руководство ИД "Коммерсантъ" считает, что подлинная независимость прессы возможна только в том случае, когда творческие и коммерческие функции полностью разведены. В "Коммерсанте" творческие и коммерческие функции в издательском доме полностью разделены и пересекаются лишь в верхней точке управления – на уровне генерального директора.

Принцип простой – одни люди создают конечный продукт (газету, журналы), другие зарабатывают деньги. Интересы этих людей нигде не пересекаются, кроме как в бухгалтерии в день получки. Даже в самые сложные времена журналистам и редакторам ИД "Коммерсантъ" никогда не приходилось тревожиться о том, будет ли зарплата и откуда возьмутся на нее деньги. Это была не их проблема, а коммерческих служб.

Другой принцип – коллективность обсуждения. Коммерсантовская заметка никогда не рождается в мозгу одного человека. Всегда работает "коллективный разум". Его роль играют ежедневные редколлегии, на которых главные редакторы, а также руководители ключевых служб (секретариат, служба арт–директора и информационный центр) обсуждают очередной номер газеты или журналов. Каждая идея, каждая новая информация проходит своего рода коллективную экспертизу, после чего выносится решение, в каком ключе и в каком из изданий следует подавать эту информацию читателям.

Впрочем, централизованный стиль производства информации – лишь малая часть технологии. В издательском доме есть довольно широкий круг авторов, которые сами ставят для себя задачи, и им полностью доверяют.

Еще одном ноу–хау: журналисты всех коммерсантовских изданий работают на все издания. Один и тот же корреспондент по заданию редакции пишет сегодня для газеты, завтра для "Денег", послезавтра для еженедельника "Коммерсантъ". Такого нет ни в одном другом издательском доме России. Поэтому ИД "Коммерсантъ" и представляет собой единую команду. Это на порядок увеличивает возможности каждого корреспондента – в его распоряжении весь интеллектуальный и информационный потенциал издательского дома. Компьютерные службы обеспечивают доступ к базам данных и электронной ленте новостей, информационный центр напрямую выводит на региональных и зарубежных корреспондентов, а сотрудники других отделов охотно предоставят весь свой информационный багаж (экспертов, консультантов, базы данных и т. д.).

После того как заметка сдана руководителем отдела, она попадает на выпуск, где проходит еще несколько уровней проверки.

Во–первых, это служба рерайта (этот институт в российской прессе впервые ввел именно "Коммерсантъ"). Рерайт – специальная команда профессионалов, вылавливающих из поступающей информации все, что может оказаться ошибкой (фактической, логической, стилистической и т. д.).

Следующий уровень проверки информации – выпускающий редактор. Помимо контроля за производственным процессом (в частности, за соблюдением дедлайнов – крайних сроков сдачи материалов в номер журналистами) выпускающий также несет ответственность за всю информацию, выходящую в номере газеты или журнала.

Наконец, последний уровень проверки – служба пруфридеров (proofreaders). На них возложена самая ответственная часть работы – оценка заметки на любой вид неангажированности. Proofreaders – люди, прекрасно осведомленные о раскладе интересов любых групп в любой сфере деятельности. Поэтому их задача – следить за соблюдением главных принципов "Коммерсанта".

Существует длинный список нарушений, карающихся весьма сурово. И это не только недобор фактуры или срыв дедлайна. Одно из самых серьезных – нарушение принципа объективности. Если есть две точки зрения на одну проблему, в тексте должны присутствовать обе. Это императив! Еще одно правило: журналист излагает не чье–то мнение, а факты, версии, комментарии. Весь этот свод правил, писаных и неписаных,– первое, с чем сталкиваются новые сотрудники–члены коммерсантовской команды. Обычно первое, самое острое, впечатление у новичков вызывает ощущение собственной включенности в некий сложный, вначале непостижимый, но весьма разумный механизм, работающий сам по себе. Этот имидж бездушной "коммерсантовской машины", помноженный на подчеркнутую отстраненность и фактологичность коммерсантовских статей, любят ставить в упрек конкуренты.

Однако такое впечатление обманчиво. Именно люди составляют основной капитал издательского дома. Поиск талантов часто выводит на первые позиции людей, еще недавно работавших корреспондентами. Наверное, нигде способные журналисты не растут так быстро, как в "Коммерсанте", нигде не происходит таких быстрых перемещений по служебной лестнице. Постоянные перемены вообще характерны для издательского дома. То над зданием вырастет пятый этаж (пентхаус). То изменится интерьер. То в холле перед баром экспонируют работы нового художника. Не меняется только ритм, упругий и динамичный ритм издательского дома. И многие уже не могут жить вне этого ритма, несмотря на всю напряженность такой работы. Кому–то нравится бодрящая обстановка здоровой конкуренции. Кому–то – забота руководства об условиях труда сотрудников (будь то усовершенствования в работе бара и спортзала или введение новых социальных льгот). Кому–то – все вместе. Но, пожалуй, главное – это ощущение, что ты находишься на перекрестке информационных потоков, в самой гуще событий, о которых надо срочно рассказать читателям.

Содержание